Римский историк
Тацит

в главе XIII своей работы «О Германии» рассказывает о церемонии, происходившей в германском племени, во время которой юноша становился взрослым, то есть воином.
воин, который никогда не оставит полученного оружияИсторики часто описывали это довольно грубое и поражающее своей простотой действо.
В глубине одного из безграничных лесов, покрывавших тогда Германию, собирались все свободные мужчины племени (ибо только свободный человек имел право на ношение оружия; раб был недостоин этого).
Держа в одной руке щит, а другой сжимая фрамею, они образовывали круг вокруг одного юноши, когда старейшины рода признали, что его воинское обучение закончено (во время которого подросток служил оруженосцем и конюшим у одного из власть имущих, то есть у одного из князей племени).
Юноша (на обнаженной груди юноши несколько священных татуировок) неподвижно стоит в центре круга, образованного из вооруженных воинов.
Вождь племени приближается к нему и степенно подает юноше
фрамею

(короткий дротик, который, как и секира, был излюбленным оружием германцев) и
круглый щит

и следует долгий хриплый крик приветствия германских воинов, церемония завершилась.
В племени становится больше на одного воин, который никогда не оставит полученного оружия.
Со знанием дела Тацит заключает:

Это — их тога, это первая доступная юности почесть:
Ante hoc domus pars videtur, mox rei publicae.
До этого в них видят частицу семьи, после этого — племени.

Рыцарство выросло из этого древнего германского ритуала.
Однако завеса тайны долгое время покрывала истоки рыцарства (Римские корни и Арабские корни).
Версия о
римских корнях

средневекового рыцарства главным образом поддерживалась Оноре де Сент-Мари, считавшим рыцарство пережитком древнего римского сословия всадников, а церемонию посвящения в рыцари — знаком отказа юноши от белой тоги с пурпурной каймой ради одеяния мужчины.
Кроме того, он обнаружил дух некоторых военных обычаев римских легионеров в отдельных рыцарских ритуалах. Достаточно сравнить германский обряд инициации с известными древнейшими церемониями посвящения в рыцари, чтобы опровергнуть эту точку зрения, это один и тот же ритуал ‘перехода‘.
Что касается
арабских корней

, то эта версия, в частности, изложена Адальбером де Бомоном в его «Изысканиях об истоках герба и, в частности, цветка лилии» (1853 г.).
В общих чертах рассуждение о рыцарях, сражавшихся на турнирах, в этом исследовании было следующим:

говоря о рыцарстве, мы вспоминаем о гербах; говоря о гербах, вспоминаем о крестовых походах и влиянии на европейскую цивилизацию арабской; ведь именно у арабов рыцари частично переняли их геральдическое искусство, а если быть еще более точным, европейцы также заимствовали у них рыцарскую идею.

При этом забывали, что герб обрел свою форму в XI веке, между тем как рыцарство появилось в VII–VIII веке, когда варварский воин встретил на своем пути, озаренном пламенем пожаров, христианскую религию.
Итак, из глубин того, что скоро станет Европой, а иногда даже из степей Центральной Азии, племена, то опьяненные насилием и обремененные добычей, то мирные, начали волна за волной свое движение на Запад.
Эти кочующие племена гнали перед собой народы, обитавшие на землях, по которым они проходили.
Так, с III по V век кочевые племена хлынули в Европу, а оттуда, переплыв море, в Северную Африку, где рассеялись и затерялись в предгорьях Атласа.
Весь этот путь по очереди проделали все германцы, аламанны, бургунды, франки, готы, лангобарды, свевы, которые пересекли Рейн, Альпы или Пиренеи.
Но вскоре, уткнувшись в море, эти завоеватели повернулись лицом к новым ордам, идущим с востока. Захваченный ими небольшой регион Европы покорил сердца своих победителей.
Отныне не только в чаще дикого германского леса молодые Зигфриды получали оружие, превращавшее их в свободных мужчин, а еще и под дубом старых друидов, рядом с римской оливой или среди иберийских виноградников.
Кроме того, видим еще, как Людовик, старший сын
Карла Великого

, в 791 году получает свой меч (речь более не идет о
фрамее

и
щите

, и в этом состоит первый шаг к рыцарскому церемониалу).
Постепенно народы разделились на два класса:
тружеников

(то есть тех, кто обрабатывал землю, а также ремесленников и торговцев, живших возле вилл) и
воинов

(защищавших виллы). Очевидно, что лишь последние проходили воинское посвящение.
Феодализм находился в процессе зарождения, лишь
непрерывная война и вечная бдительность

позволяли выжить небольшим людским группам, собравшимся вокруг замка, построенного из тяжелых брусьев, воины стали господствующим классом, не имеющая иных законов, кроме тех, что сама издавала.