После распада римского мира, образовались государства, а правители осознали свою растущую силу, они постарались искоренить то, что в этом новом обществе уклонялось бы от их надзора, то есть в противостоянии правительств и рыцарства, которое можно последовательно рассмотреть как:

  • мир короля и неосознанное сопротивление рыцарству;

  • право короля и открытая борьба с рыцарством.

Мир короля и неосознанное сопротивление рыцарству

Таким образом, рыцарство, по крайней мере с X по XII век, представляло наилучшую часть воинского класса в социальной организации, где воин занимал первое место, потому что без него это общество, атакованное со всех сторон, не выжило бы.

Право короля и открытая борьба с рыцарствомМолодые государства появившиеся в раннем Средневековье, почувствовали, что обладают некой властью, они приложат все усилия к тому, чтобы на их территории и границах установился относительный мир.
В этот период на их пути, кроме всего прочего, встретится рыцарство, возникшее одновременно с государствами, а может, и раньше. Это неявное противостояние правительств и рыцарства, во время мира короля отражают три фактора:

  • Окончание частных войн.

  • Выдвижение буржуазии и дворянства.
  • Куртуазная любовь и появление утонченных манер.

Окончание частных войн.
В своих владениях императоры, короли и князья добились прекращения частных войн, разорявших нивы и разрушавших селения.
Постепенно мир короля распространился в каждом королевстве и государстве, являлось косвенным следствием ослабления института рыцарства.
С одной стороны, рыцарство набиралось почти исключительно из воинственных сеньоров, которые учились войне в бесконечных битвах, сражаясь друг с другом, переезжая от замка к замку.
Кто более не мог свободно сражаться, был вынужден отправиться на поиски возможности размахивать мечом в армиях правителей крупных государств, которые в какой-то мере можно назвать регулярными; а эти правители в своих армиях уже старались приручить рыцарей.
Порядок, установленный монархами шаг за шагом, правление за правлением, в европейских государствах и создание ими собственной полиции лишили рыцарство смысла существования.
Вот почему странствующий рыцарь, сблизившийся с рыцарским братством ‘для защиты народа’, когда мир короля был окончательно установлен.
Выдвижение буржуазии и дворянства.
Установления мира короля, способствовали тому, что рыцарство утратило занимаемое им в средневековом обществе положение, возможно, даже главенствующее.
В городах, в которых благодаря постоянно увеличивающемуся авторитету центральной власти устанавливалась относительно мирная жизнь, сформировалась купеческая независимая элита.
Вскоре она достигнет того же высокого положения, какое прежде занимало рыцарство, а в XVII веке и в частности во Франции, с приходом к власти Бурбонов.
Выдвижение буржуазии особенно заметно при рассмотрении двойственной общественной эволюции.
Отныне не только лишь воины окружали короля и давали ему советы.
Одновременно военное ремесло перестало являться единственной возможностью вступить в привилегированный класс, то есть в дворянство, находившееся тогда в расцвете и сумевшее сохранить свои льготы на протяжении почти четырех столетий.
В государстве гражданская служба (юридическая и финансовая) наравне с военной позволяла получить дворянский титул.
Отныне честолюбивый выходец из какого-нибудь нового рода, желавший подняться к первым людям королевства, мог выбирать между мечом и гусиным пером.
В то время как армия и война всегда позволяли ему совершить блестящую и, по меньшей мере, заметную карьеру, то, что уже могло называться управленческим государственным аппаратом, предлагало честолюбцу следовать дорогой, без сомнения, как самой прямой, так и, в конечном счете, может быть более эффективной, полезной как его правителю, так и ему самому.
Рыцари имеющие фьеф, которые составляли основную часть в институте рыцарства, начали продавать свои земли буржуа, разбогатевшим благодаря своему промыслу и получившим дворянство из-за занимаемой ими должности.
Отныне рыцарство было не более чем порывом лучших из лучших.
Куртуазная любовь и появление утонченных манер.
У рыцаря, победителя в битвах один на один, которого мир короля лишил влияния в обществе и вынудил подчиняться власти своего правителя, если он желал дальше воевать, осталась лишь жалкая отдушина, насквозь пропитанная фальшью, являвшаяся выражением некого лицемерия: турниры.
В этом деле он даже стал профессионалом.
По этой причине рыцарь, участвующий в турнирах, становится спортсменом и отчасти, как любой привлекающий всеобщее внимание богатырь, актером (рыцарские ассоциации турниров играли роль современных спортивных клубов).
Но где же в этом старинный рыцарский идеал, состоящий в служении Богу, Церкви Господней и тем людям, чье несчастье берет за душу?
И если рыцарство еще не было забыто, оно больше не имело ничего общего со старинной молитвой, произносимой над мечом каждого новичка в день его посвящения в рыцари.
Рыцарство становилось всего лишь пустым словом.
Однако этим светским рыцарям, без конца выставляющим себя напоказ, требовалась публика.
Они нашли себе зрителей отчасти благодаря миру короля.
Процесс усмирения королевств совпал не только с формированием и выдвижением на первый план буржуазии, но и появлением новой силы — женщин.
Мир, связанные с ним заботы и удовольствия, целиком и полностью даровали самое высокое положение той, кто прежде, исключая, конечно, матерей, являлась лишь достаточно грубым предметом развлечения воина. Сентиментальная любовь была почти неведома первым песням о деяниях; наоборот же, неотесанные рыцари раннего Средневековья требовали у красавиц, украдкой в то время провожавших их, лишь достаточно примитивного плотского удовлетворения, которое, впрочем, эти самые девы с легкостью и даже немного с неожиданной непристойностью им предоставляли.
Но люди, имевшие свободное время, обладали также возможностью совершенствовать свои манеры.
Скучавшие в замках знатные сеньоры, их жены и дочери, не тратя понапрасну времени, привнесли в окружавшую их жизнь атмосферу некой придуманной изысканности, где царили эти знатные дамы, смеси эротизма и священного культа Матери Иисуса Христа, родилась куртуазная любовь.
Не имея возможности воевать друг с другом, рыцари в промежутках между двумя турнирами, разыгрывавшимися, впрочем, перед глазами кастелянов, будут состязаться в рассказах и повестях, чтобы добиться от своих дам ленты, рукава или кольца.
Рыцарство настолько подчинилось женской власти, что в песнях о деяниях, можно увидеть, как женщины посвящают своих любовников в рыцари (вместо тяжелого удара кулаком от воина или мистического прикосновения епископа, церемония проводилась всего лишь женщиной.

И дева юная ему приносит меч,
И саморучно на бок вешает ему

Сейчас плеча мечом она коснулась.
«Будь рыцарем, — сказала дама принародно, —
Пусть Бог дарует тебе честь и смелость,
А если есть у вас желанье поцелуя,
Вот он, да и другой в придачу».
Тогда Журден промолвил слово:
«Сто раз за это благодарен вам».
И трижды прикоснулся к ней устами.

Сцена, на первый взгляд наивная и, без сомнения, очаровательная, даже слишком, и в ней можно увидеть скрытую иронию, высмеивавшую какого-нибудь влюбленного рыцаря.
Но следует признать, что уже тогда подобные церемонии были весьма далеки от выражения настоящей мужественности первых рыцарей.
И это приручение женщиной стареющего военного института являлось не только признаком общественного развития, но в то же время свидетельствовало о том, что этот институт утратил свою силу.
Это стало признаком и отчасти причиной утраты его жизненных соков.

Право короля и открытая борьба с рыцарством

Таким образом, мир короля, окончание частных войн, а также возвышение буржуазии и нарастающее влияние женщины на западную цивилизацию постепенно, но не напрямую, лишили рыцарство смысла его существования и отняли общественную значимость.
Власти же вступили с этим воинским братством в открытую борьбу.
Причина враждебного отношения власть имущих к институту рыцарства была весьма простой.
Известно, что средневековое общество являлось в основном военным, и, следовательно, рыцари занимали среди бойцов первое место.
Таким образом, правителям, чтобы стать хозяевами в своих землях, необходимо было установить контроль над порядком приема в этот воинский класс, то есть в рыцарство.
Чтобы захватить институт рыцарства, государи постарались монополизировать в свою пользу право посвящения в рыцари.
Чтобы контролировать прием в рыцарство: они издали законы, по которым рыцарем мог быть лишь тот, чей отец или дед носили это звание.
Подобная мера привнесла в институт рыцарства принцип наследования.
Вскоре она же нанесет рыцарству смертельный удар.
Это ограничение приема в рыцарские ряды, введенное государями, было охотно воспринято самими рыцарями — хоть и не подозревавшими, что подписывают себе смертный приговор.
В уставах рыцарских орденов в середине XIII века, оговаривалось, что в их организацию не мог вступить тот, кто не был посвящен в рыцари, что само собой разумеется, но так же тот, кто не является сыном рыцаря или потомком рыцаря по мужской линии.
Так рождаются касты.
Конечно, эти правители сохранили за собой право делать исключения из правил: возводить в рыцарское достоинство человека, не имевшего столь необходимого рыцарского прошлого.
Вероятно, что в развивающемся обществе, каким была средневековая Западная Европа, это постановление, сильно противоречившее изначальному духу рыцарства, часто нарушали.
Впрочем, у центральной власти вскоре появился еще один мотив, побуждавший ее внимательно следить за приемом в рыцарство.
Начиная с XII века правители были вынуждены считаться с новым общественным фактором: расцветом обновленного дворянства, где по кровному родству передавалась совокупность прав и обязанностей, делавшая их отличающимися от всех настоящими династиями.
Дворянство, первоначально и главным образом набираемое из воинских родов, было близко с рыцарством, из которого оно черпало себе новых людей; в конце концов они объединились, и так как дворяне считали себя выше простых смертных, то стали титуловать себя во всех публичных актах оруженосцами или рыцарями, даже если в реальности не принадлежали к этому братству и не соблюдали его уставов.
Дворянство также поставляло военные и гражданские кадры в каждом королевстве и по этой причине стало создавать для центральной власти каждого государства почти те же проблемы, что и рыцарство, но которые будут еще более сложными, ибо оно обладало не только силой оружия, но и судейской мантией.

Монархи постарались контролировать процесс его возрождения и сделали это весьма успешно.

Рыцарство со времени, когда его испортил принцип наследования, стало, таким образом, одним из способов вступления в дворянство.
Позволить рыцарю по его желанию производить в это достоинство других людей означало, в конечном счете, предоставить рядовым лицам власть создавать новые династии, которые получат общественные привилегии.

Рыцари согласились на то, что доступ в их ряды был открыт лишь для отпрысков самих рыцарей; но поступать так значило отрицать сам дух старинного института

, (Рыцарское звание давали за личную доблесть, и он не был привилегией, полученной по наследству).
Запрет на вступление в рыцарство новых людей или закрепление права посвящения исключительно за главой государства, по сути дела, привело к лишению рыцарства притока свежей крови, отваги и честолюбивых стремлений тех людей, кому хотелось все завоевать.
Если бы из детей рыцарей, имеющих возможность вступления в это братство, посвящали только самых достойных, рыцарство еще узнало бы славные времена.
Этого не произошло. Раз уж лишь сыновья рыцарей получили право вступать в рыцарство, то потом пришлось признать, что
любой рыцарский отпрыск являлся рыцарем по праву

, и обряд посвящения, таким образом, превратился в формальную церемонию.
Начиная с этого времени и даже чуть раньше, рыцарство уже умерло, будучи погребенным в пышном саване дворянства.
Дворянство хранило в принципе наследования, послужившем причиной смерти рыцарства, свои силы и заслуги, далеко не ничтожные.

Быть дворянином значило держать себя на должном уровне; быть рыцарем значило превосходить других.