В древности вода была одной из почитаемых стихий природы.
Вода имела первостепенное, жизненно важное значение для земледелия в жаркой местности.
Можно подумать, что поэтому ее обожествляли древнейшие земледельцы, населявшие Переднюю Азию и Юго-Восточную Европу.
Но между климатическими условиями и почитанием воды нет полной корреляции.
Например, в Древнем Египте почитание воды не имело места; наоборот, отношение к водной стихии в системе культово-мифологических оценок здесь было отрицательным.
С другой стороны, зигзагообразный и волнистый орнамент характерен для неолита не только Передней Азии и Юго-Восточной Европы, но и Северной Европы, где земледельцы не должны были испытывать зависимость от капризов ‘хозяйки дождя’.
Почитание воды в этих местностях может быть объяснено влияниями, приходившими с юга.
Но есть данные о том, что вода почиталась здесь и в те времена, когда еще не существовало земледелия.

В Европе во времена мезолита воде приносили в жертву оленей.
Замечено, что в Закавказье древние кладбища размещаются около рек.
Живущие в Сибири кеты считали, что умершего следует похоронить близ реки.
Этот обычай можно понять как пережиток представления о том, что умерший принадлежит обитающему в воде божеству, которое избрало его в качестве своей жертвы.
У некоторых народов (на Дальнем Востоке, у негров Африки) до сих пор сохранилось поверье, по которому нельзя спасать тонущего человека, ибо это значит отнять у божества, находящегося в воде, жертву, которую оно себе выбрало.
Наскальные изображения на севере Европы, Азии и Америки, сделанные мезолитическими охотничьими племенами, расположены на прибрежных скалах, причем часто близ уровня воды.
Выполнение наскальных изображений было актом культа, в котором почиталось божество, связывавшееся с водой, а также, может быть, и о том, что у воды совершались культовые церемонии.

В числе археологических памятников древних культур есть сосуды, чаши, которые, судя по их формам, не были предназначены для того, чтобы служить бытовой посудой.
Их поверхность покрыта символическими знаками и обильной орнаментацией; они бывают изготовленными из золота.

Это ритуальные сосуды; они предназначались для обрядовых действий, обусловленных религиозным отношением к воде.
В частности, существовали культовые обряды, сопровождавшиеся ритуальным питьем воды; этому акту придавалось значение приобщения к божеству.
К такого рода древним ритуалам и связанным с ними поверьям восходит нынешнее выражение ‘испить свою чашу‘.
Воспоминание о той эпохе, когда воду считали священной стихией, сохранилось в заимствованном из иудаизма христианском понятии ‘святая вода’ или ‘вода жизни’.
В древности вода считалась источником здоровья и с этим связано знахарское врачевание водой.
С этим поверьем, несомненно, связано и предписываемое системой йогов обильное питье.
Вода считалась источником силы, так в древнеиндийском тексте так и сказано: ‘Сила есть сущность воды’.
Более того, вода считалась источником бытия; по мифам многих народов, ‘первоначально была вода’.

Значимость, которую придавали в древности воде, явно основывалась не только на том, что, орошая землю, она обеспечивала урожай.
Что означал, в своем генезисе, обычай обмывать водой умершего?
Намерение смыть с него грехи, чтобы он на том свете предстал перед богом чистым?
Но и живые после похорон совершали омовение.
Обрядовое омовение после похорон практиковалось у древних римлян, у евреев, у негров Африки, у североамериканских индейцев, причем повсюду оно не осмысливалось как очищение.
Евреи омывают руки не только при выходе с кладбища, но и при входе на него; ясно, что это священнодействие, и ничто иное.
Омовение покойника и тех, кто его похоронил, следует рассматривать как акт отношения к божеству, удовлетворявшемуся водой.
Древние греки омывали водой больного после болезни, в чем можно видеть благодарственное священнодействие.

При рождении ребенка считалось необходимым обеспечить для него покровительство или по крайней мере благосклонность божества; отсюда обычай окунать в воду новорожденного, существовавший, например, и в Древнем Риме, и в таких далеких от Европы местах, как Новая Зеландия, доколумбова Америка, Экваториальная Африка, Япония, Китай.
Языческое представление о том, что омовение есть акт приобщения к божеству, перешло в монотеистические религии: у древних евреев существовал ритуал обрядового погружения в воду тех язычников, которые принимали иудаизм, а впоследствии вступавший в христианскую общину должен был пройти обряд крещения (приобщения к воде).

В иудаизме ритуальным омовениям придается большое значение.
При этом отчетливо осознается, что они имеют не гигиеническое значение, но духовное.
Перед тем как окунуться в ритуальном бассейне, полагается искупаться. Перед омовением рук их моют с мылом.
Омовение рук нельзя совершать в помещении для мытья.
Утром омовение рук совершают сразу после пробуждения ото сна, причем называется эта процедура освящение, после чего идут в туалет, потом моются, а перед едой совершают ритуальное омовение рук.

В раннем христианстве верующие, прежде чем войти в церковь, совершали омовение; в рудиментарной форме этот обычай сохранился у католиков, которые, входя в церковь, погружают пальцы в помещенный у входа сосуд с водой; мусульмане совершают омовение перед молитвой; ежедневные ритуальные омовения совершают индуисты.
В Индии общественные бассейны для омовения существовали еще в до арийское время; существуют они там и сейчас.
Пристрастие древних римлян к купанью тоже, наверное, имело культовое происхождение.
Примером того, что вода считалась священной стихией, может служить следующее испытание, практиковавшееся, в частности, инквизицией: подозреваемого в преступлении бросали в воду, и если он тонул, то это считалось показателем его невиновности, поскольку вода ‘приняла‘ его; судя по тому, что такой обычай существовал и в Западной Европе, и в Индии, он восходит к весьма древним временам.
В России и на Украине местные жители подвергали подозреваемых в связи с ‘нечистой силой‘ испытанию водой даже в 19 веке.
На далеком южно аравийском острове Сокотра до сих пор верят в ведьм, и женщину, подозреваемую в колдовстве, испытывают, погружая ее в море с камнем на шее.

Вера в очистительную силу воды покоится, очевидно, на ее свойстве смывать, снимать, уносить.
Унося, смывая видимые предметы, она может, по народной вере, уносить и невидимое.
Но такая интерпретация генезиса данного поверья представляется надуманной.
Не могло соответствующее воззрение возникнуть и на основе соображений о гигиеническом значении чистоты, ибо такого понятия в старину не было.
Например, посуду не мыли, а давали ее вылизывать животным.
Люди тоже не имели обыкновения мыться; блистательным французским Людовикам подавали по утрам влажное полотенце, чтобы протереть глаза, а простой народ и эту процедуру считал излишней.
Более того: отрицательное отношение к воде, сочетавшееся с почтительным к ней отношением, привело к суеверному представлению о том, что мыться нежелательно; например, отец Микеланджело в одном из своих писем сыну среди прочих наставлений настойчиво рекомендовал ему не мыться.

Персы, у которых ритуальные омовения занимают огромное место в религиозном быту, вымирают как раз от отсутствия гигиены в домашнем быту.

У некоторых племен религиозный обряд очищения совершался такими отнюдь не гигиеническими веществами, как, например, коровья моча.
В Ветхом завете (Числа) есть такие странные слова:

‘Прикоснувшийся к очистительной воде нечист будет до вечера‘.
Что это значит?
Прежде всего, очищение водой явно не подразумевало понятия гигиенической чистоты и не происходило от него.

Кроме того, в этом выражении сказывается двойственное отношение к воде как к субстанции, которая по традиции продолжает считаться священной, но ассоциируется с отвергнутым божеством.